Самым любопытным событием прошедшей недели стал, пожалуй, Финансовый конгресс Банка России, состоявшийся 1-3 июля в Санкт-Петербурге. На нем прозвучало очень много интересных и познавательных заявлений, которые в значительной степени прояснили текущее состояние российской экономики и причины того, что она находится именно в таком положении, в каком находится.

Итак, главный вывод заключается в том, что российская экономика имеет двойственный характер. Более того, в ней наблюдается тяжелая шизофрения, так как принципы, по которым существуют две ее части, очень сильно отличаются друг от друга, ставят перед собой кардинально разные цели, имеют различные приоритеты и управляются по разному. А так как эти части не отделены друг от друга и находятся в одном экономическом пространстве, получается полная фантасмагория.

Одна часть российской экономики ориентирована на решение стратегических задач государственного масштаба. В первую очередь, это проведение СВО и защита от воздушных налетов. Также к ним относится развитие критических отраслей, в которых необходимо снизить, желательно до нуля, зависимость от импорта. На слуху в последнее время авиастроение, но это еще и судостроение, микроэлектроника, фармацевтика, производство некоторых видов материалов и оборудования.

Наконец, к этой части относятся крупнейшие инфраструктурные проекты. Сегодня это строительство высокоскоростной железнодорожной магистрали «Москва — Санкт-Петербург» и моста через Лену, расширение транспортной сети на Дальнем Востоке, прокладка важнейших автотрасс. Пожалуй, сюда необходимо включить строительство электростанций и электросетей.

Ключевая особенность этих направлений заключается в их принципиально не рыночном характере. Они не про зарабатывание денег здесь и сейчас, а про предотвращение тяжелых и неприятных последствий для всего государства, а также создание необходимой инфраструктуры, от чего выигрывает опять таки вся экономика в целом. Бизнес тут может выполнять роль подрядчика (и очень успешно, смотри, например, Крымский мост). Но он не может и не должен брать на себя решение этих дорогостоящих задач с дальним прицелом и очень длительными сроками окупаемости.

В то же время, у государства недостаточно ресурсов, прежде всего, кадровых, чтобы брать все на себя. Поэтому в России де-факто широко развита система частно-государственного партнерства, предусматривающая реализацию важных для страны проектов частными компаниями, но с государственной поддержкой. Для этого создана целая экосистема СПИКов, кредитов Фонда развития промышленности и т. д.

Здесь надо еще дать две важных ремарки. Во-первых, это международно признанная практика. Например, в США все, подчеркиваю, все проекты строительства новых промышленных предприятий, электростанций, трубопроводов реализуются с государственной поддержкой в виде льгот и грантов. В последние полтора года американские власти, например, выделили миллиарды долларов на создание мощностей по производству редкоземельных и редких металлов, чтобы ликвидировать зависимость от китайского экспорта.

Во-вторых, для государства прибыль и деньги вообще не являются приоритетом. Стратегические проекты должны быть реализованы просто потому, что это жизненно необходимо, а затраты там имеют второстепенное значение. Сегодня в мире есть вещи, которые не купишь за деньги. Их надо делать самому.

Однако эта политика государства оказывается в противоречии с либерально-рыночной моделью российской экономики, выразителем которой выступает Центральный банк. Для него, например, 19 трлн. руб. кредитов или около 25% от общего объема корпоративного кредитования в экономике России, выданные по «нерыночным», льготным ставкам, являются чистой воды нарушением рыночных принципов.

И если государство дает кому-то эти деньги — в основном, под выполнение нужных для него задач, это обязательно должно компенсироваться более высокими ставками для остальных. Пресловутая инфляция, которую у нас считают по какой-то странной методике, - значит, скорее, не причина, а повод для удержания сильно завышенной процентной ставки.

С точки зрения Центрального банка, российская экономика — это некая игра с нулевой суммой, в которой если где-то что-то прирастает, то в другом месте надо обязательно отрезать. Причем, ее двойственность и секторальные различия принципиально не принимаются во внимание. Важна только «средняя температура по больнице».

Очень важный момент — почему сумма нулевая или близка к нулю. В логике Центрального банка, темпы роста российской экономики должны зависеть исключительно от двух параметров: трудовых ресурсов и производительности труда. Если в стране сохраняется дефицит рабочей силы, а производительность труда не поднимается, то и экономика не имеет права расти. Все, что выше нуля, должно «отрубаться» повышенной ставкой. При этом, в ЦБ отдают себе отчет, что она ограничивает спрос, но не хотят видеть, что это приводит не только и не столько к снижению цен и уменьшению инфляции, сколько к ограничению объема предложения, т. е. к спаду.

Глава ЦБ Эльвира Набиуллина в выступлении на Финансовом конгрессе назвала три барьера, которые препятствуют росту производительности труда в России. Первый — отсутствие структурных изменений. Если одни отрасли растут, то другие должны снижать свою долю. «Лишние» предприятия должны уходить с рынка, закрываться. Второй — отсутствие перетока ресурсов, в том числе, кадровых на более эффективные направления. Третий — негативное отношение властей, прежде всего, местных к массовому высвобождению рабочей силы и безработице.

Все это можно назвать квинтэссенцией либерально-рыночного подхода к экономике, «блестяще» реализованного в 90-е гг. Тогда у нас тоже вдруг нашлось множество «лишних» предприятий и целых отраслей. В нынешних условиях, если поставить все на самотек, может произойти то же самое. Китайские товарищи с радостью и готовностью заполнят открывающиеся на российском рынке ниши. Высвобождающаяся рабочая сила не пойдет на «более эффективные» производства. Она не пойдет никуда.

Центральный банк в своих рекомендацией вообще не учитывает внешние факторы импорта-экспорта. Не учитывает он еще и низкую мобильность рабочей силы в России. Подавляющее большинство российских граждан живут в собственном жилье. Это значит, что они привязаны к нему.

Чтобы способствовать массовому перетоку рабочей силы внутри экономики, необходимы массовое доступное арендное жилье с возможностью постепенного выкупа и целая инфраструктура для организации переездов. Нужен некоторый избыток жилищного фонда. Необходимо выравнивание условий образования, медицины, прочей социалки между регионами. Но это совершенно другая экономическая модель для всего государства с преимущественно государственным жильем.

Теперь по поводу производительности труда. По данным исследования, проведенного Сбером, в российской экономике существуют огромные контрасты даже в пределах одной отрасли. Но это говорит, прежде всего, о том, что она не является «идеально» рыночной. Россия — огромная страна с очень дорогостоящей и сложной логистикой. Поэтому в ней возникает благоприятная среда для всяких локальных монополий, а производительность труда не всегда является конкурентным фактором.

Кроме того, производительность труда не является неким абсолютным показателем. Можно автоматизировать предприятие, ввести на нем оптимальную организацию труда, поднять качество управления. Но это все может быть сведено на нет отсутствием спроса. А если меньше выручка, то и меньше производительность на одного работника.

В Социальном бюллетене Аналитического центра при правительстве РФ от июня 2017 г. есть график изменений показателя производительности труда в России по годам с провалами в 2009 и 2015 гг. Пожалуй, совпадение прямое. Во время кризиса подсчитанная статистикой производительность труда снижается, потому как уменьшается объем выручки.

Поэтому текущая денежно-кредитная политика, направленная на подавление спроса и сокращение производства, этот показатель уменьшает сама по себе. А потом Центральный банк заявляет: мол, производительность труда не растет, значит, и экономика расти не должна. А если где-то есть оживление по воле государства, то в другом месте нужно обязательно подрезать.

Таким образом, в ближайшем будущем состояние российской экономики будет определяться соотношением между двумя ее частями. В прошлом году правительство пошло на поводу у Центрального банка. Финансирование реального сектора было сокращено, чтобы снизить инфляцию и уменьшить бюджетный дефицит. Она и снизилась — от 9,41% в июне 2025 г. до 5,60% в декабре. Соответственно, и ЦБ сбавил ключевую ставку на те же 4 п.п., от 20 до 16 пунктов. А реальная ставка так и осталась равной 10%. Как совершенно справедливо отметил глава Сбера Герман Греф, при таком уровне нормальная экономика развиваться не может.

Сегодня пока что признаков такого ослабления экономики не видно. Цены на стальную продукцию продолжают подниматься. И хотя тут есть куча нюансов, повышение свидетельствует о том, что спрос действительно есть. Его должно хватить, как минимум, до следующего заседания Правления ЦБ 24 июля. Там и увидим, будет ли Центробанк сильнее давить на экономику вне зоны государственной поддержки, чтобы обеспечить свой целевой нулевой уровень для страны в целом.

И наконец, на мировом рынке без особых перемен. Европейская комиссия, наконец, установила новые квоты на импорт различных категорий стальной продукции из отдельных стран, но это мало, что изменило. Спрос в ЕС остается низким, новых закупок проката мало, оживление прогнозируется не раньше сентября.

То же самое можно сказать в отношении Азии, где продолжается дождливый сезон. Конкуренция там бешеная, у всех излишки, поэтому цены на все виды стальной продукции снижаются. Страны Персидского залива возобновили закупки полуфабрикатов, но и там продавцов больше, чем покупателей, так что заготовка тоже дешевеет.

В общем, основные события в ближайшее время будут проходить у нас, в России, и это будет по-настоящему важно. Две системы внутри одной страны вошли в клинч. Долгое время они как-то сосуществовали друг с другом. Но по-хорошему, остаться должен только один!

Источник: ИИС «Металлоснабжение и сбыт»